Он начал со стихов в 16 лет, в 20 стал главным фельетонистом страны. В 25 написал сказку «Три толстяка». Ещё через три года — знаменитый роман «Зависть», после которого его сравнили с Набоковым и Буниным. А потом замолчал на тридцать лет. Рассказываем, почему один из самых популярных советских писателей отказался от своего дара.
Одесское детство польского шляхтича
Юрий Олеша родился 19 февраля 1899 года в Елисаветграде Херсонской губернии в обедневшей дворянской семье. И хотя в Одессу его привезли в трёхлетнем возрасте, всегда считал себя коренным одесситом.
Отец семейства Карл Антонович происходил из шляхетского сословия. Дома говорили на польском, а Юру называли Ежи. Карл Антонович отличался буйным нравом, в молодые годы он проиграл своё родовое имение, из-за чего ему пришлось устраиваться в акцизные чиновники. Но и это его не остановило — всю жизнь любил гульнуть и выпить, а однажды, сильно набравшись, чуть не устроил стрельбу прямо в доме.
Мать Ольга Владиславовна, наоборот, обладала холодным темпераментом и не слишком баловала мальчика материнским теплом. Будущего писателя по большей части воспитывала бабушка Мальвина Францевна. Она же научила его языку, арифметике и привила вкус к эстетическому восприятию мира.
Гимназия, футбол и первая любовь
В 1910 Олеша поступил в самую известную в городе Ришельскую гимназию. Учился легко, окончил с золотой медалью. Однако по характеру мало походил на примерного мальчика. Очень активный, шустрый, обожал футбол, в финале чемпионата городских гимназий забил решающий гол. Что только не входило в круг его интересов: цирк, кино, книги. Также Юра пробовал писать стихи.
В шестнадцать лет Олеша впервые напечатался — в газете «Южный вестник» вышло его стихотворение «Кларимонда», подражание поэзии Гумилёва и Северянина. Позже писатель стеснялся этих юношеских опытов и почти не вспоминал о них.
В Одессе он познакомился с начинающим писателем Валентином Катаевым и поэтом Эдуардом Багрицким. Вместе они основали «Коллектив поэтов». Там же, на литературных вечерах, Юрий встретил Серафиму Суок. Ей было шестнадцать, ему двадцать. Олеша называл её Дружочком, она его — Ключиком. Имя Суок он позже впишет в свою главную сказку — так звали девочку-куклу в «Трёх толстяках». На выдуманном языке обездоленных «Суок» означало «вся жизнь».
Сестра Серафимы, Ольга, позже станет женой Олеши. Но уже после того, как Серафима, главная его боль и муза, променяет возлюбленного на другого, более обеспеченного писателя.
Зубило — главная звезда «Гудка»
После революции родители Олеши уехали в Польшу, а он остался. В 1922 году вместе с Катаевым сочинитель отправился в Москву покорять столицу. Его взяли в газету железнодорожников «Гудок», где уже к тому моменту обосновались Булгаков, Ильф и Петров.
Олеша начинал как автор стихотворных фельетонов и сатирических зарисовок на злобу дня — под псевдонимом Зубило. Героями его фельетонов становились конторщики и путеобходчики, стрелочники и сцепщики.
Фактуру поставляли рабочие корреспонденты, которые на местах видели все непорядки. Олеша превращал их заметки в остроумные, искрящиеся стихи, которые моментально расходились на цитаты. Он писал о недостающих громоотводах у башен с керосином, о пьяных Федотах и Макарах, о бесхозяйственности и волоките. И делал это так ослепительно, что стал главной звездой газеты, затмив даже Булгакова и Ильфа с Петровым.
Писал очень быстро, мог настрочить сразу два фельетона, не вставая с места. Позже быстрое перо его начнёт подводить, про Олешу начнут говорить: пишет долго, оттачивает каждую строчку.
«Три толстяка» и «Зависть» — романы-близнецы
Сказку «Три толстяка» Олеша сочинил в 1924 году. Но напечатать сразу не получилось — цензоры спорили, нужна ли детям сказка с революционным сюжетом. В те годы это был серьёзный вопрос: многие считали, что сказки — буржуазный пережиток, детям нужны полезные книги про труд и технику.
Помогла «Зависть»: когда в 1927 году роман принёс Олеше известность, издатели наконец решились выпустить и сказку. В 1928-м она вышла отдельной книгой.
Критики отнеслись к «Трём толстякам» по-разному. Осип Мандельштам был в восторге. В статье «Веер герцогини» он назвал сказку книгой европейского уровня и отметил, что проза у Олеши «хрустально-прозрачная». Луначарский тоже похвалил — сказал, что сказка «в высшей степени грациозна». А Лидия Чуковская заметила другое: по её мнению, в книге слишком много вещей — деталей интерьера, пейзажей, описаний. Она считала, что «измерение» Олеши — это «мир вещей, а не человеческих чувств», и поэтому сопереживать героям трудно.
Роман «Зависть» Олеша написал в 1927 году, его вскоре опубликовали в журнале «Красная новь». Реакция была бурной. Горький хвалил молодого автора за «хорошую дерзость». Луначарский признал, что роман написан исключительно талантливо. Шкловский увидел в финале катарсис — очищение чувств.
Некоторые критики обращали внимание на его особый стиль: в романе смешаны натурализм, реализм, импрессионизм и символизм — и это соединение выглядит не хаотично.
Сам Олеша на Первом съезде советских писателей в 1934 году неожиданно признался: его Кавалеров и есть он сам. «Я — шут, клоун, карлик», — говорил он устами своего персонажа. Когда Кавалерова обвинили в пошлости, это было для него потрясением, но он не отказался и от такой части «себя».
Считается, что «Три толстяка» и «Зависть» написаны об одном и том же. В сказке Олеша создаёт романтичный, почти плакатный образ революции: она побеждает, всё заканчивается хорошо. В романе переворачивает эту схему и исследует сложный внутренний конфликт — столкновение романтического идеала с грубой реальностью нового времени. Сказка и роман — два ответа на один вопрос: что происходит с человеком, когда мир меняется.
Литературное молчание
После 1931 года Олеша не написал ни одной крупной вещи. Несколько раз брался за романы и пьесы — «Нищий», «Смерть Занда», «Бильбао» — но все они застряли на стадии черновиков. Вместо этого писал короткие заметки для газет, переводил туркменских поэтов, делал инсценировки чужих произведений. В личных записях признавался: та эстетика, которая составляла суть моего искусства, больше не нужна.
В дневниках тех лет много странного. С одной стороны, Олеша пишет хвалебные статьи о Сталине, участвует в сборе металлолома, прославляет вождя. С другой — упоминает жуткие детали арестов и исчезновений людей. Его имя не раз всплывало на допросах: один из арестованных даже заявил, что Олеша угрожал убить Сталина. Это были сложные годы. Олеша пил, пытался завязать, снова срывался. В тридцать с небольшим лет он ощущал себя пожилым и потерянным человеком, и не скрывал этого.
Не смог сочинять «правильно» и стать «поданным» системы, как Катаев или Федин. Не получилось писать «в стол», как Булгаков или Ахматова.
«Ни дня без строчки» — дневник вместо книги
После смерти Олеши в 1960 году его дневники и заметки собрали в книгу с говорящим названием «Ни дня без строчки». Олеша действительно писал почти каждый день. Но это были короткие записи — наблюдения, мысли, отрывки. По три-пять строчек — дневник человека, который хотел писать большую прозу, но не мог. И хорошо это осознавал.
В одной из записей Олеша признался: «В моём теле жил гениальный художник, которого я не мог подчинить своей жизненной силе». Талант был — воли не хватало. Он мог придумать блестящую метафору, но не превращал её в текст. Книга, вышедшая после смерти — это не новый роман и не литературный шедевр, скорее, документ: как писатель перестаёт быть писателем.
Сложный путь писателя Юрия Олеши. Главное
Юрий Олеша начал как гениальный фельетонист — писал сатирические очерки в газету «Гудок», затмевая Ильфа и Петрова. В 25 лет создал «Трёх толстяков», в 28 — «Зависть», его сравнивали с Набоковым и Буниным. А потом замолчал на тридцать лет. Не мог писать «правильно», как требовала власть, но и не решился работать «в стол», как Булгаков. Вместо больших романов остались только дневники — короткие записи, наброски, наблюдения. Он понимал, что в нём живёт большой талант, но ему не хватало сил, чтобы превратить его в книги. Олеша не был репрессирован, его не посадили — он просто перестал быть писателем и до самой смерти мучительно это осознавал.
